miassman (miassman) wrote in scijournal,
miassman
miassman
scijournal

Грустно весьма (особам мнительным и меланхоличным не читать!)

Об этом странном, но вполне закономерном явлении я узнал пару лет назад, когда готовился к конференции EVA. Один из ключевых вопросов той конференции касался доступности культурного наследия. Изначально предполагалось, что стоит выложить в Интернет репродукции находящихся в музеях мира картин (к примеру), как общество тут же начнет «культурно просвещаться». Однако на практике этого не произошло: пользователи Интренет не спешили (и не спешат до сих пор) посещать соответствующие сайты. Получается, информация есть, но она не востребована теми, для кого предназначалась.
Можно ли провести аналогию с научной информацией, скажем по языкознанию? Вполне, но здесь стоит принять во внимание множество сопутствующих явлений. Первое явление, которому я никак не могу найти объяснение, – это принципиальное нежелание делать свои работы открытыми для широкого доступа. Ведь не секрет, что сборники всяческих тезисов кроме участников соответствующих конференций никто не видит. Так какая польза научному сообществу от проведения тысяч конференций, организуемых ежегодно? Идея конференции – встреча специалистов по определенной теме, ознакомление с результатами работы друг друга и совместный поиск новых решений. На деле такого не происходит. Собираются не специалисты, а те, кому удалось подогнать тему своего доклада под заявленную тему. В итоге, на международной (!) конференции по лингвистическим парадигмам звучат доклады о надписях в маршрутных такси, а на конференции по речевой агрессии – о языковой личности Леонида Парфенова. Это можно было бы объяснить тем, что конференции провинциальные, но со столичными конференциями та же картина. Я очень долго искал коллективную монографию «Имплицитность в языке и речи», которая была издана после соответствующей конференции. Нашел я ее благодаря коллеге из Израиля (за что ему огромнейшее спасибо). Радость обретения сменилась разочарованием: большая часть материалов притянута за уши.
Есть здесь еще один повод задуматься: для всяческих отчетов ведутся списки опубликованных работ. У некоторых персон за двадцать-тридцать лет этот список разрастается до 300-400 публикаций, которые опять же никто не читает. Снова вопрос: зачем тогда тратить время на написание работы, которую никто не увидит?
Мысль моя такова: при нынешнем положении дел необходимо делать максимально доступными свои работы. Участники конференций сборники трудов этих самых конференций читают редко, да и не нужно это: работы разношерстные и тематика их различна. Зато если кто-то разрабатывает схожую тему, поиск его будет результативным. Это в свою очередь приведет к установлению новых контактов, что, согласитесь, тоже немаловажно. Не секрет, что «известного самарского лингвиста» не знают челябинские студенты-лингвисты, а самарские студенты не знают ученых челябинских. Единого научного информационного пространства нет. И интрнет-форумы, по идее призванные объединять, не объединяют. Создается впечатление, что в современной лингвистике каждый сам за себя: застолбил объект исследования (такая-то флексия в таком-то языке в такой-то период) и изучаешь его всю жизнь, а что происходит вокруг – какое мне до того дело?
Через пару дней у меня защита диссертации – диссертации, над которой я работал продолжительный период времени: поиск лучшего решения поставленной проблемы вывел меня на степень таких обобщений, что впору говорить о смене парадигмы. В какой-то момент было страшно, что коллеги разнесут мою концепцию в пух и прах, но сейчас страх сменился равнодушием к тому, что сделано. Работа уже месяц представлена в сети Интернет, информация о ней размещена на ведущих лингвистических сайтах и форумах, но… на работу нет ни одного внешнего отзыва. Так стоит ли заниматься общим языкознанием в стране, где общим языкознанием по факту никто не занимается? А ведь поговорить есть о чем. Одно явление синтаксической антонимии, которое там мною описывается, чего стоит.
Неужели проблема происхождения языка уже не стоит перед лингвистами? Неужели проблема соотношения языка и мышления не является актуальной? Неужели юрислингвистам достаточно тех методов, которыми они пользуются при проведении своих экспертиз, и новые методы им не нужны? Наконец, неужели синтаксическая семантика решила проблему сложения значений в смыслы?
Грустно. Диалог, к которому я так стремился, не состоялся. Лишь пару лет назад, когда я подавал заявку на московский семинар по семантике, на мои тезисы пришел ответ, что мои выводы противоречат ряду классических работ (опубликованных, к слову сказать, в 1890-1920 годы), соответственно, принять участие в семинаре я не могу.
Отсутствие диалога в лингвистической среде, там, где речь идет о действительно важных вещах, не может вызвать иных чувств кроме как сожаления. Зато на яркие пустышки реакция порой бывает чересчур бурной. Из-за подобных пустышек слова истерлись, потеряли свой смысл. Те же когнитологи истрепали слово «парадигма», так и не разобравшись, что оно обозначает. Не могу сдержать грустную улыбку и тогда, когда слышу что «решение актуальной проблемы выявления универсальных и национально-культурных особенностей анекдота как лингвокультурного текста прецедентного жанра… имеет существенное значение для развития общего языкознания». Каким образом? И сколько таких работ, «имеющих существенное значение для развития общего языкознания»? Чтобы выделиться на их фоне не достаточно сказать о значимости своей работы, не достаточно открыть доступ к ней. Нужно кричать, как кричу сейчас я: ЭЙ ВЫ! Я ПРИШЕЛ ИЗМЕНИТЬ ОБЩУЮ ТЕОРИЮ ЯЗЫКА, И Я СДЕЛАЮ ЭТО, ЧЕРТ МЕНЯ ПОДЕРИ.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 2 comments